Последняя плохая привычка  ПОСЛЕДНЯЯ ПЛОХАЯ ПРИВЫЧКА     Глеб оказался в какой-то подворотне и вдруг почувствовал, что от погони ему не уйти. Да и надо ли? Рано или поздно ему предстоит разговор с агентурой нынешнего Правительства. Слишком густую сеть запустила эта так называемая полиция нравов. А Глеб не хотел унижаться, говорить не то, что думает, изображать из себя совершенно другого человека. Лучше остаться самим собой. Даже сейчас, когда его могут убить на месте. Особенно в такой момент. Темнело. Сбавив шаг, Глеб не спеша прошел в конец двора, где находилась глухая стена, которую невозможно было одолеть без чьей-либо помощи. Здесь приютилась обшарпанная беседка, и Глеб присел, ожидая действий своих противников. Всего лишь через несколько секунд на входе во двор замелькали тени, затем мощный луч фонаря осветил Глеба, но тот даже не попытался уклониться, спрятаться в тень. Наоборот – улыбнулся, помахал рукой. Фонарь выключили. К беседке кто-то медленно приближался. Один. – Это делает вам честь, – пробормотал Глеб, подумал и достал из кармана то, из-за чего все это происходило. Это была пачка сигарет. Глеб раскрыл ее, там оставались еще две сигареты, остальные он раздал. Глеб вытащил одну, закурил. Тот, кто приближался к беседке, подал голос: – Я бы на твоем месте этого не делал. Он подошел вплотную, остановился, и Глеб с удивлением рассмотрел его лицо. Это был друг его детства и одноклассник. – Ты? – пробормотал Глеб. – И, судя по тому, что ты в отличие от меня не удивлен, ты знал, за кем идет охота. Хочешь сигаретку? Последняя. Антон покачал головой. – Выбрось. Иначе кто-нибудь из моих людей пристрелит тебя. Они имеют на это полное право. – Неужели? – равнодушно произнес Глеб и глубоко затянулся. – Ты знаешь это. Курение запрещено декретом от двадцать второго марта две тысяча… – Знаю, знаю, – перебил его Глеб. – Все знаю. Сначала под страхом смертной казни запретили ругаться в общественных местах, затем переходить дорогу в неположенном месте, превышать скорость, а после просто с негодованием смотреть друг на друга. – Выбрось сигарету, – потребовал Антон. – Я ведь ради тебя же прошу. – На этом фоне, – добавил Глеб, игнорируя требование. – Удивительно, что курение оказалось почти что самой последней плохой привычкой. Антон промолчал. Кажется, поведение оппонента смутило его. Он не ожидал подобной реакции. Глеб усмехнулся. – Надоело! – заявил он. – Делайте, что хотите, но я больше скрываться не буду. А вот курить не брошу. – Послушай, – тихо сказал Антон. – Я ведь помню, когда мы были еще детьми, и все курили, ты наоборот даже попробовать отказывался. Ты… спортом занимался. Ты вообще вел здоровый образ жизни. Антон хотел еще что-то добавить, но Глеб быстро вставил: – Но все это я делал САМ! САМ, понимаешь? Я ТАК ХОТЕЛ! А вовсе не потому, что меня могли уничтожить. Антон вошел в беседку, присел рядом. Тяжело вздохнул. – Ничего не понимаю, – пробормотал он. – Ты что, не знаешь, сколько горя в прошлом принесло курение? Сколько жизней забрал только рак легких? Сколько здоровья погублено? Сколько растрат это стоило обществу? Не знаешь? – Знаю. – Тогда почему?! Почему ты сопротивляешься искоренению этого зла? Почему ты бросил работу, чтобы ездить по стране и распространять сигареты, и еще при этом нести всякую чушь, засоряя людям мозги? Почему? Глеб с наслаждением затянулся в последний раз, добив сигарету до самого фильтра, затем с сожалением отбросил окурок. – Потому, – сказал он. – Что курение – это последнее, что помогает остаться в человеке человеческому. – Что?! Что за бред ты несешь? – Антон вскочил. – Ты хоть сам понимаешь, что говоришь?! Тебе же лучше, если… Он осекся, заметив, что Глеб качает головой. – Еще один известный классик давным-давно сказал: человек поступает не только ради выгоды, иногда он поступает просто по своему хотению. Если даже ему это невыгодно, он все равно так поступает. – При чем здесь это? – Притом, что человеку не надо, чтобы ему делали что-то хорошее, если он этого не хочет. Просто… оставьте его в покое, а он сам разберется. В противном случае… он проклянет всю выгоду какого-то дела, если его ЗАСТАВЯТ это делать. – Черт, я не собираюсь слушать эти бредни… – Это не бредни, – перебил, повысив голос, Глеб. – Бредни – это то, во что хотят превратить общество. Люди все больше и больше напоминают какие-то механизмы. Им просто не оставили права на ошибку. Нельзя проявить ни одной негативной эмоции, иначе – казнь. Вырвут, как сорняк. – Это неизбежный переходный период… – Заткнись, – беззлобно, негромко потребовал Глеб, и это подействовало. – Это похоже на стерилизацию. Типа, у вас есть такая штучка между ног, она может принести в жизни немало бед, а так чаще и бывает, и потому мы лучше отрежем ее у вас, и тогда с вами НИКОГДА НЕ СЛУЧИТСЯ НИЧЕГО ПЛОХОГО! Антон, хмурый, притихший, как змея в траве, молчал. Глеб улыбнулся. Ясная спокойная улыбка, как будто он дома беседовал с давним другом за чашкой чая. – Вот почему я курю и всем советую курить. Хотя пару десятков лет назад советовал обратное. Быть может, это пробудет в людях хоть что-то чисто человеческое – иногда делать то, что вредно и, по большому счету неправильно. Иначе… люди просто перестанут быть людьми. Антон медленно вышел из беседки. Глеб встал, опять вытянул пачку сигарет. – Я так понял, ты не хочешь сигаретку? Что ж. Ты не против, если я побалуюсь? Антон оглянулся, тихо сказал: – Если ты сейчас выбросишь эту гадость, у тебя еще будет шанс спастись. Я… посодействую. Но если… Тебя расстреляют прямо в этой подворотне. Глеб улыбнулся. – Благодарствуя за заботу. Но я уж… Прости меня вредного. Ты только это… Дайте докурить. Антон ничего не ответил и спустя несколько секунд исчез в темноте. Глеб медленно тянул сигарету, смотрел в звездное небо и улыбался. Ему было спокойно. Он даже забыл, что его наверняка кто-то держит на прицеле, а жить осталось считанные секунды. А потом раздался выстрел.